Людвиг, «король-лебедь» католической Баварии, был человеком эксцентричным. Его правление не обернулось для королевства благом — при нем Бавария потеряла независимость и была включена в состав Германии. Но сам король мало интересовался политикой — он был занят претворением сказок в жизнь. Архитектурные проекты и замки того времени были плодом необузданной фантазии Людвига — или его безумия.
Бавария — одно из самых обширных немецких государств, но далеко не самое могучее. Этот островок католицизма в преимущественно протестантском регионе с древних времен находился в сфере культурного влияния Рима. Позднее Бавария стала влиятельным выборщиком в составе Священной Римской империи. С 1214 г. здесь правила династия Виттельсбахов, соперничавшая с австрийскими Габсбургами. Нередко это соперничество выливалось в настоящие междоусобные войны. Следует заметить, что по языку, культуре и религии Бавария куда ближе к Австрии, чем к северной Пруссии.
В еще более позднее время Бавария с определенным успехом играла на противоречиях своих австрийских соперников и возвышавшейся Пруссии. Впрочем, в конце концов ей пришлось капитулировать и войти в состав Германского союза под началом Пруссии. Так Бавария и стала частью современной Германии.
Сегодня Бавария — это земля богатых фермеров со слегка консервативными взглядами, стойких приверженцев католицизма. Во многом это еще и колыбель немецкой народной культуры и фольклора. Стоя в тени Альп, поневоле погружаешься в атмосферу сказок.
Однако вернемся к «безумцу» Людвигу. Он принадлежал к династии баварских монархов (его мать при этом была наследной принцессой Пруссии) и детство провел в чопорной и холодной семье. С ранних лет его окружали мифы и легенды: он гулял по Альпам, жил в готическом замке Гогеншванбау, посвященном Лоэнгрину, рыцарю Лебедя, увлекался музыкой Вагнера. Мир юного Людвига населяли рыцари, драконы, никсы и феи, и даже когда он в 19 лет взошел на трон, ничего не изменилось.
Определенную роль играла и сексуальная ориентация Людвига. Он был гомосексуалистом, заводил романы с придворными. Этим, среди прочего, объясняется и его близость с Вагнером — хотя антисемитизма композитора он не разделял.
Преданность Альпам и близкие отношения с австрийской императорской семьей толкнули Людвига на сближение с Австрией, что было дипломатически неблагоразумно. Когда Пруссия победила Австрию, Бавария попала под ее дипломатическое влияние и в конце концов была вынуждена войти в состав единой Германии — хотя, учитывая размеры и мощь бывшего королевства, ему было позволено иметь свою армию и предоставлена значительная независимость.
Вынужденный отказ от политических амбиций позволил Людвигу с головой окунуться в претворение в жизнь своих фантазий. XIX век был эпохой национализма, когда многие страны, новые и старые, стремились вновь открыть, приукрасить или порой с чистого чиста изобрести свою особенную национальную культуру. Для Людвига ключевую роль в этом движении играло строительство замков (и патронаж Вагнера). Так появился на свет замок Нойшванштайн, вдохновленный легендами о рыцаре Лебедя, на которых вырос Людвиг. По сюжету легенды, рыцарь приплывает на лодке в форме лебедя, чтобы защитить честь невинных, но при этом никто не должен спрашивать его имени. Помимо этого, замок стал монументом абсолютной монархии — священной власти королей, помноженной на национализм, идеи о том, что источником королевской власти является дух земли. Но это был не единственный проект Людвига. Он планировал построить полную копию Версальского дворца и еще один «романтичный, дикий» готический замок Фалькенштайн. Кроме того, он возвел замок во французском стиле Линдерхоф и роскошные апартаменты в баварском замке Мюнхена.
Замки — вещь прекрасная, но вместе с тем весьма дорогая. Людвиг накопил столько долгов, что правительство решило признать его невменяемым. Он был схвачен, но на следующий же день, когда его должны были перевезти в лечебницу, он и его врач были обнаружены мертвыми в водах озера в замковом парке. Причиной смерти короля назвали суицид (а врача — убийство), но данные экспертиз — насколько можно верить экспертизам того времени — эту версию не подтвердили, что наводит на мысли о зловещих интригах. Быть может, это был логичный конец для Людвига, желавшего «навсегда остаться загадкой — и для себя самого, и для других».